На фотографии, казнь союзниками немецкого генерала Антона Достлера, состоявшаяся 1 декабря 1945 года.
Казнили его за военное преступление.
А преступление это было такое. Он получил приказ командующего Кессельринга о расстреле американских военнопленных и передал его дальше по цепочке.
Вообще-то по субординации приказ должен был передать адьютант штаба, князь Дона-Шлобиттен, но князь отказался это сделать, заявив, что расстрел военнопленных противоречит женевской конвенции и покроет позором его дворянскую честь.
Тогда Достлер отстранил адъютанта от должности и сам лично передал приказ.
Немецкие офицеры, получившие приказ, направили генералу телеграмму с запросом о том, не является ли приказ ошибкой, так как его неправомерность и нецелесообразность – очевидны.
Генерал потребовал немедленно исполнить приказ и военнопленные были расстреляны.
Вот за это генерала и казнили.
К чему я это все рассказываю?
Многие родившиеся и выросшие в России не только не понимают, что такое прецедентное право, но и не понимают, что такое право вообще, путая «правосудие» с «формальным следованием букве закона».
Вот как раз «предецент Достлера» прекрасно позволяет понять эти нюансы.
На суде генерал Достлер и его адвокаты настаивали на том, что генерал лишь выполнил приказ вышестоящего командования, то есть попросту исполнял «долг и обязанности солдата», а значит не несет персональной ответственности за расстрел военнопленных, и вся вина лежит на вышестоящем командовании, которое отдало этот приказ.
Суд же указал, что генерал, прекрасно осознавая и преступность приказа и его незаконность, и имея при этом право по своему должностному положению высказать возражения, не только не сделал таких возражений, но и наоборот, сознательно способствовал скорейшему исполнению преступного приказа.
А значит отсылки на то, что генерал действовал в качестве подневольного солдата, и лишь был вынужден исполнить приказ вышестоящего командования не могут быть приняты во внимание.
И хотя по чисто формальным критериям генерал Достлер не должен нести ответственности за решения вышестоящего командования, сама суть и характер его действий при исполнении преступного приказа говорят о том, что он должен нести солидарную ответственность с лицами, отдавшими преступный приказ.
Таким образом, военнослужащий, осознающий преступность приказа вышестоящего командования и имевший в своем распоряжении, но не использовавший любые доступные ему меры возражения против такого приказа, должен нести ответственность наравне с лицами, отдавшими этот преступный приказ.
Казнь Достлера радикально изменила ситуацию в военной юриспруденции. Если бы не этот судебный процесс, то и Нюренбергский суд был бы невозможен.
Ведь все гитлеровские военные преступники всего лишь «исполняли приказ», а значит формально не несли ответственности за то, что делали.
Но теперь обвинители могли сослаться на «Пецедент Достлера» и опереться в правосудии не на букву закона, а на его дух, и не на должностные инструкции обвиняемых, а на суть их действий.
Прецедент Достлера до сих пор имеет юридическую силу. Военнослужащий обязан выполнить приказ, это так. Однако если он осознает преступность такого приказа, и у него есть какая-либо возможности высказать возражения, а он эту возможность не использовал, то он несет ответственность наравне с лицами, отдавшими преступный приказ.
Более того, после Нюренберга требование о возражении против преступных приказов было прописано в военных уставах всех стран-победительниц, в том числе и РФ.
При не согласии с приказом военнослужащий все равно обязан его выполнить, но при этом он должен подать рапорт, в котором письменно заявить о своем не согласии. Вот такие дела…
Андрей Шипилов
