В Новосибирской области что-то пошло не так. Официально — плановая санитарная операция. Но чем дольше смотришь на детали, тем меньше это похоже на ветеринарию. И тем больше — на кое-что другое.
Тысячи коров сгорели заживо. Не усыпленными. Не обезболенными. Парализованными — но живыми, с сохраненной чувствительностью — и брошенными в огонь.
Многочисленные очевидцы подтвердили то, о чем писали СМИ: при массовом убое чиновники применяли курареподобные препараты в заниженных дозах. Такая доза не убивает — она обездвиживает. Животное не может двигаться, не может кричать, но чувствует всё. Абсолютно всё.
Ветеринарная логика здесь не работает. Если цель — уничтожить потенциально зараженное поголовье, проще, дешевле и гуманнее просто увеличить дозу. Летальная инъекция стоит копейки. Вопрос не в экономии. Вопрос в том, зачем нужно именно живое существо в огне.
Теперь обратите внимание на то, чего в этой истории нет.
Нет сообщений о массовом уничтожении кошек и собак — традиционных переносчиков инфекций, которых при любой серьезной эпидемиологической угрозе выбивают первыми.
Нет превентивных мер в соседних регионах, которые логично вытекали бы из реальной санитарной операции. Есть только крупный рогатый скот — жертвенные животные по всем архаическим классификациям — уничтоженный именно в дни весеннего равноденствия.
Совпадение? Возможно. Но совпадений здесь слишком много.
Российское государство давно перестало быть светским в том смысле, в каком это слово понимает европейская политическая традиция. То, что выросло под сенью кремлевских куполов за последние двадцать лет, — это причудливый синкретизм: православная обрядность поверх языческого субстрата, замешанная на имперском мессианизме и приправленная чем-то, что культурологи деликатно называют «народной религиозностью».
Митраизм, солярные культы, архаические ритуалы плодородия — всё это никуда не делось, просто ушло вглубь, в подкожный слой коллективного бессознательного.
И вот это бессознательное, судя по всему, проснулось.
Жертв — сотни тысяч. Победы нет. Путин нервничает. И в этой нервозности — в поисках мистической поддержки для проигрывающего предприятия — вполне логично обратиться к самому старому инструменту, который знает человечество: принести жертву. Большую. Живую. В огне.
Но здесь история делает поворот, который важнее даже ритуального измерения.
Колонна силовиков на грузовиках приехала в деревню и сожгла живой скот. По устному приказу. Без документов, без ветеринарных протоколов, без какой-либо процедуры, защищающей население от произвола. И никто не отказался.
Это не исключение. Это демонстрация нормы.
Любой силовик — это потенциальный участник зондеркоманды карателей. Не потому что он плохой человек, а потому что система, в которой он существует, не предполагает отказа от приказа.
Пайка, оружие, погоны и портрет на стене начальственного кабинета — вот полный комплект, превращающий обычного человека в исполнителя чего угодно. Своих, чужих — неважно. Деревня в сибирской глуши или хутор в Харьковской области — механика одна.
Тем, кто строил планы «схорониться подальше от войны» — в тайге, в горах, на отшибе, — Новосибирская область дала исчерпывающий ответ. Расстояние не защищает. Государство с колонной вооруженных людей доберется до любой деревни. И сделает с ней всё, что посчитает нужным — или что прикажут.
Россия горит. Не в метафорическом смысле — буквально: горят коровники в Новосибирске, горят деревни на границе, горят склады, горят люди на фронте. И над всем этим — ощущение нарастающей архаики, откатывания куда-то за черту цивилизации, в пространство, где боги требуют крови, а государство их слушается.
Весеннее равноденствие прошло. Жертва принесена.
Только вот боги, судя по всему, не берут взятки. Украина стоит, а желающих умирать за Путина на фронт можно достать только как скот перед закланием — в состоянии паралича.
David Kohan
Вы поможете этому сайту, сделав несколько перепостов его публикаций в социальных сетях (Facebook, Twitter (X), Google и других). Сделай доброе дело!
Подписывайтесь на наш Телеграмм-канал https://t.me/censorunet и YouTube канал
