Российский диктатор Владимир Путин стал заметно отсутствующим звеном в войне в Иране, лишь изредка высказываясь и даже тогда — без особого веса. Это свидетельствует о реальном влиянии России при Путине — картина, прямо контрастирующая с хвастовством некоторых наиболее активных аппаратчиков Кремля, пишет Newsweek.
Иран закрепляет истину о путинской России: несмотря на всю риторику Кремля, теперь это государство второго порядка, которое события формируют больше, чем они его. Newsweek подчеркивает, что хотя Россия остается опасной, она все чаще отсутствует там, где заключаются важнейшие мировые сделки.
Нападки Кремля как признание слабости
Спецпредставитель Путина Кирилл Дмитриев любит поддевать западных союзников на фоне напряженности в отношениях с США, с которыми он ведет переговоры о перезагрузке отношений Вашингтона и Москвы и урегулировании войны в Украине.
Например, недавно он заявлял, что «Европа и Великобритания будут умолять о российских энергоресурсах». В другом сообщении он назвал Стармера и других европейских лидеров «разжигателями войны из Великобритании и ЕС» и «лидерами хаоса».
Цель такой риторики очевидна: заискивать перед американским односторонним подходом, унижать Лондон, Париж и Берлин и расширять любую видимую трещину внутри НАТО. Однако факты, касающиеся положения самой России, неутешительны, пишет СМИ.
Как отмечает Центр Карнеги «Россия-Евразия»: «Россия, превратившаяся в экономически безнадежный случай, увязла в войне, которая зашла в тупик и чрезвычайно дорого обходится, от которой общество, возможно, никогда по-настоящему не оправится». Более того, Институт исследований безопасности ЕС описывает отношения России и Китая как глубоко асимметричные, где у Пекина гораздо больше возможностей для маневра. Россия явно является младшим и зависимым партнером.
Кроме того, союзники по НАТО могут сказать «нет» США, как на примере Ирана, к великому раздражению президента США Дональда Трампа. Могла бы Москва позволить себе так же отказать Пекину?
В то же время Европейская комиссия заявляет, что зависимость ЕС от российского газа снизилась с 45% импорта в начале войны до 12% в 2025 году, и блок принял закон о поэтапном отказе от оставшегося импорта, радикально сократив самый значимый рычаг давления Москвы на Европу, существовавший десятилетиями. В этом свете нападки Дмитриева и Медведева на Европу выглядят как чистая проекция.
Они настаивают на слабости Британии, Франции и Германии, тогда как факты показывают: именно Россия связана по рукам в Украине, ограничена в отношениях с Китаем и вычеркнута из энергетического будущего Европы. Риторика — это не доказательство силы Кремля. Это признание слабости России.
Пакистан получил звонок
Показательной чертой иранского кризиса стало то, что именно Пакистан помог достичь соглашения о прекращении огня и готовит следующий раунд переговоров. Россия не была в центре этой дипломатии, которая проходит через Исламабад. Москва оказалась ненужной, даже когда ее последний союзник на Ближнем Востоке столкнулся с экзистенциальным вопросом о своем будущем.
Кремль — это государство на обочине, а не незаменимая сила. У него нет доверия или авторитета, чтобы играть роль кризисного менеджера. Вместо этого он сведен к положению стороннего наблюдателя с интересами.
«Когда появились сообщения о том, что Россия поставляет иранским силам разведданные для ударов по американским целям, Белый дом просто пожал плечами: не потому, что это ложь, а потому, что это не имеет существенного значения для ситуации на месте», – говорится в материале.
Договор о стратегическом партнерстве России с Ираном, подписанный в январе 2025 года, также не стал пактом о взаимной обороне, с очевидным подтекстом: ни одна из сторон не способна прийти на помощь другой.
Прибыль России и выбор Америки
Самый сильный аргумент в пользу могущества России в этом кризисе — экономический, а не стратегический, пишет издание. Доходы России выросли благодаря высоким ценам на нефть после сбоев в Персидском заливе и решению США смягчить санкции против российской нефти, а не благодаря способности России договариваться, сдерживать или управлять конфликтом.
До этого притока средств экспортные доходы России резко упали, дефицит бюджета становился политически некомфортным, а расчеты показали, что война в Иране удвоит основные налоговые поступления России от нефти в апреле примерно до 9 миллиардов долларов. Это реальное облегчение.
Но это не доказательство глобального первенства. Оппортунизм — это не то же самое, что рычаги влияния. Государство, которое получает прибыль из-за изменения политики Вашингтоном, не является создателем событий. Это случайный победитель в чужой игре. И ситуация может легко повернуться в другую сторону.
Жесткая граница для Путина
Более масштабная проблема — сужение пространства для маневра Москвы в отношениях с Китаем. Институт исследований безопасности ЕС описывает «ярко выраженный разрыв в зависимости», который дает Пекину «асимметричную стратегическую гибкость».
Китай может перестроиться, если издержки вырастут. Россия, напротив, имеет гораздо меньше рычагов влияния, поскольку она более зависима от китайских товаров и рынков, особенно учитывая ее опору на экспорт нефти, подпадающей под санкции, в Пекин для финансирования войны в Украине.
Это более четкое понимание текущей иерархии, чем старые ленивые штампы про «антизападную ось». Россия не равна Китаю в этих отношениях: она — более ограниченный партнер. Это, вероятно, станет очевидным во время отложенного визита Трампа в Китай, перенесенного на 14–15 мая. Геополитический приоритет Пекина — стабильные отношения с США, своим соперником — великой державой.
Стратегическое партнерство с Россией, хотя и очень важно для Пекина, в конечном счете является второстепенным по сравнению с управлением отношениями с США, которые напрямую касаются его главных приоритетов: Тайваня, Индо-Тихоокеанского региона, мировой торговли и инвестиций. Россия, чьи важнейшие внешние связи определяются по усмотрению Китая, не находится на вершине мирового порядка. Она действует под чужим потолком.
У Путина все еще есть карты «спойлера»
Однако у Путина еще остались карты, даже если ни одна из них не меняет систему. Россия все еще может усиливать гибридное давление на союзников по НАТО через кибератаки, политическое вмешательство, экономическое принуждение и угрожающую риторику — например, более явно переходя к ядерным угрозам.
Она может попытаться усилить давление в Украине, пока продолжается новое наступление, а дипломатия зашла в тупик, возможно, чаще используя свое новое гиперзвуковое оружие, такое как «Орешник». Москва также может углубить скрытую поддержку Тегерана, пока продолжается война, увеличивая издержки Вашингтона, хотя это рискует перечеркнуть любой прогресс, достигнутый в отношениях с администрацией Трампа по Украине и санкциям.
Это серьезные угрозы. Но это тактика «спойлера», а не поведение государства, способного диктовать дипломатическую повестку или добиваться желаемых изменений с помощью подавляющей экономической или военной силы.
«У Путина все еще есть карты. Но это карты игрока со слабой рукой, который полагается на блеф, а не на то, что может диктовать условия игры», – говорится в материале.
Вы поможете этому сайту, сделав несколько перепостов его публикаций в социальных сетях (Facebook, Twitter (X), Google и других). Сделай доброе дело!
Подписывайтесь на наш Телеграмм-канал https://t.me/censorunet и YouTube канал
